И я не знала, как объяснить ей, что эта горечь ненастоящая, поверхностная. Такую испытывают люди все время. Эдакий вечно зеленый лимон, который растет у них на сердцах. Она собственно и выпихивается в стихи и прочее, что "задевает тонкие струны души".
Настоящая горечь невыразима. Для нее нет слов. Ее нельзя театрализовать. Ей не свойственен пафос. Для меня она темно-синяя. Как "Звездная ночь" ван Гога, только тоньше, без желтых элементов и темнее. Очень темнее, почти на границе, но не спутать с черным. И громадная, простирается по всей поверхности. Она появляется, когда мы теряем уверенность в нашем мире, в том, что он наш. Словно где-то в небе появляется трещина, и мы думаем: "А вдруг мы, как и прочие, всего лишь песчинка в пустыне жизни?" Мы тогда застываем на секунду и сверху нас накрывает покрывало чистой горечи. И собственная кожа становится отвратительной так, что хочется выбраться из нее. Из всей это пустыни. Потому что это невыносимо.
Что-то из разряда "хоть волком вой".
Как-то так.
Комментариев нет:
Отправить комментарий